Live Spinelli
Еда как удовольствие

Еда как удовольствие

Рассказать друзьям
Live-Spinelli National Geographic 415 0 0.0

Еда — это не только пища. Она помогает общаться с друзьями, доставлять удовольствие любимым и просто радоваться жизни.

Обычай собираться вместе за столом стар как мир. В пещере Кесем в окрестностях Тель-Авива ученые обнаружили древнейший в мире очаг. Триста тысяч лет назад вокруг него усаживались, чтобы разделить трапезу, наши далекие предки. Из пепла Везувия был извлечен хлеб с надрезами, специально сделанными для того, чтобы им было легче делиться. Вспомним евангельское «преломление хлеба» — уже тогда люди знали, что совместная трапеза объединяет. Дети лепят куличи из песка, устраивают чаепития понарошку, обмениваются шоколадками в знак дружбы и всячески подражают взрослым. Вкушение пищи связано с любовью на протяжении всей жизни человека, а порой и после смерти: у некоторых народов принято оставлять на могилах близких людей лакомства в знак того, что память об умерших жива. Праздничные застолья происходят и в трудные времена, и в, казалось бы, совсем неподходящих обстоятельствах. Так, в 1902 году участники антарктической экспедиции на трехмачтовом барке «Дискавери» под командованием Роберта Скотта устроили настоящий пир, чтобы отметить день зимнего солнцестояния, самый короткий в году. Полярники заблаговременно запаслись провизией — сорок пять бараньих туш были подвешены прямо на снастях судна, где, благополучно заморозившись, дожидались своего часа. Холод и тьма, одиночество и лишения были на время забыты. «После такого пиршества, — писал Скотт, — все мы согласились, что жизнь прекрасна даже в Антарктике».

Пир на весь мир
В мексиканском городке Мильпа-Альта верующие садятся за общий стол, чтобы есть, молиться — и ощущать полноту жизни.
Из года в год в канун Рождества в мексиканском городке Мильпа-Альта происходит настоящее чудо — меньше чем за неделю горстка поваров-добровольцев накрывает грандиозный праздничный стол, который буквально ломится от всевозможных яств. Его украшают 60 тысяч лепешек тамале и 19 тысяч литров горячего шоколада — ведь на пир пожалуют тысячи гостей.
Накормить такую армию — задача не из простых. «У нас куча дел», — Вирхиния Меза Торрес безапелляционно дает понять, что ей не до разговоров. Не меньше занят и ее муж Фермин Лара Хименес, облаченный в белую рубашку-поло и серый жилет. Их можно понять, ведь супругам выпала большая честь и огромная ответственность — их выбрали распорядителями празднества, ответственными за все церемонии. Этой священной миссии Вирхинии и Фермину пришлось дожидаться целых 14 лет.

Грядущее застолье называют Рехунта, что означает «Воссоединение» или «Сборище». Верующие устраивают его накануне грандиозного паломничества: каждый год около 20 тысяч мужчин, женщин и детей одолевают трудный 95-километровый путь через горы из Мильпа-Альты к святилищу Чальма — пещере, где хранится потемневшая от времени статуя Христа в натуральную величину — Сеньор де Чальма.

До прихода испанских завоевателей индейцы поклонялись здесь местным божествам. Потом прибыли миссионеры, и в языческом капище внезапно появилась статуя Спасителя. Весть о чуде разнеслась по стране. Вскоре в Чальму потянулись католики со всей Мексики. Паломники из Мильпа-Альты отправляются в путь 3 января, и пиршество Рехунты щедро вознаграждает их за потраченные деньги и время.

Но вернемся к Вирхинии: она идет в местную администрацию, чтобы получить разрешение на процессию с иконами, которая прибудет к ней домой в воскресенье. Тем временем Фермин садится в свой черный пикап и отправляется за сушеной кукурузой. Когда ее перемелют в муку, а затем добавят шоколад, корицу и ваниль, получится атоле, традиционный рождественский напиток.

Каждый этап Рехунты — это строгий ритуал. За год до праздника мужчины идут в лес за хворостом, который складывают в кучу возле дома распорядителя, — чтобы ветки отлежались и как следует высохли. Почти все, что нужно для пиршества — кукуруза, мясо, овощи, — выращено окрестными фермерами. Праздничное угощение — символ завершенного труда, разделенной любви и возрожденной веры, в него горожане вкладывают душу, а не дешевые кулинарные смеси. В дни Рехунты даже бедняки чувствуют себя богачами, и всякая печаль тонет в море изобилия.

Мало-помалу к дому Вирхинии и Фермина подтягиваются добровольные помощники. За старшую остается дочь распорядителей, 24-летняя Монсеррат Лара Меза. Вообще-то, она учится в аспирантуре, но на этой неделе родителям нужна помощь, и учебники приходится отложить. Будущий биолог ловко очищает сушеную кукурузу от шелухи и бросает ее в тачку. До полудня еще далеко, а одной из стен дворика уже не видно за аккуратно сложенными рядами початков.

Когда ее родителей в мае 2013 года объявили распорядителями будущего празднества, те на радостях устроили пир под огромным брезентовым навесом — он и сегодня высится над патио. Такие шатры нередко раскидывают в Мильпа-Альте, словно сюда приехал цирк. Ведь неподалеку от городка, расположенного на юго-востоке агломерации Мехико, ежегодно проходит более семи сотен религиозных празднеств. Импровизированные брезентовые крыши и грохочущая музыка непременно приведут вас в эпицентр событий.

Когда их «контракт» истечет, Фермин и Вирхиния передадут эстафету новым распорядителям — их выбирает специальный совет городка, всегда на год. Подготовка к Рехунте — увлекательное действо, но Монсеррат не горит желанием встать у руля праздника. К тому же, замечает она, очередь претендентов с каждым годом все длиннее, имена распорядителей объявлены аж до 2046 года. С этими словами девушка спускается вниз по холму к сараю, где жарится кукуруза.

Мильпа-Альта означает «высокое кукурузное поле». Кукуруза царила здесь с доиспанских времен вплоть до 1930-х годов, когда фермеры перешли на устойчивый к засухе кактус опунцию, тоже занимающий важное место в мексиканской кухне. Сегодня регион — один из крупнейших поставщиков опунции в Мексике. А еще здесь делают барбакоа — баранину, жаренную на медленном огне. Согласно старинному рецепту, целую тушу готовят в яме, выложенной глиняной плиткой и устланной по краям колючими листьями агавы. Поскольку Мильпа-Альта всего в 27 километрах от центра Мехико, богатые столичные жители часто готовы выложить за этот деликатес кругленькую сумму.

Мильпа-Альта — самый бедный район агломерации Мехико, здесь почти половина населения живет в нищете. Но те, кто тут родился и вырос, как профессор Хуан Карлос Лоза Хурадо, не слишком интересуются статистикой. Что значит бедность, рассуждает он, если родственники живут одной большой семьей и никто никогда не останется без пищи и поддержки, даже потеряв работу? Если весь год кружится вихрь нескончаемых праздников? «Здесь живут особенные люди, — уверен Хурадо. — Природа, социальные связи — все им помогает, и большинство не променяет свой скромный городок ни на один другой».

Доказательство его слов — низкий уровень миграции из Мильпа-Альты в США. Традиционные ценности — прочный фундамент повседневной жизни, а основа этих самых ценностей — совместная трапеза.

Многие мексиканцы обожают sobremesa — семейные посиделки за столом после еды. Разбегаться не принято — и никаких отговорок! Надо вдоволь поговорить по душам, посплетничать, посмеяться. В детстве Лоза жадно впитывал истории взрослых о колдунах нагвалях, которые могли превращаться в осла, индюка или собаку. После ужина приходило время легенд, рассказов о чудесах и знамениях, преданий о паломничествах былых времен. Так за столом из поколения в поколение передавались история и культура Мильпа-Альты.

Мария Элеазар Лабастида Росас с лентами цвета индиго в рыжих косах помешивает тесто для тамале в огромном тазу под неусыпным надзором старшей поварихи Каталины Пенья Гомес. Донья Ката, как все ее здесь называют, принюхивается к густой кашице и отдает приказы с непоколебимой уверенностью полководца. Раз уж взялся за стряпню, будь добр не халтурь.

68-летнюю донью Кату мучает варикоз, но в преддверии праздника ей не до болезни. Надо день и ночь быть на ногах. «Когда я готовлю, я полна любви, — говорит она, и на глаза суровой повелительницы кухни наворачиваются слезы. — Я люблю Бога и молю его помочь моему народу, подарить ему счастье и благополучие». Одна, без мужа, она вырастила четверых детей. Пока позволяли больные ноги, донья Ката была профессиональной поварихой, а теперь только подрабатывает праздничной стряпней. И пускай в обычное время на матерей-одиночек здесь смотрят косо, пускай она бедна и не слишком здорова, в этот миг донья Ката — непререкаемый авторитет, настоящий генерал в юбке.

Ловкая, смешливая Мария Элеазар болтает с подружками и будто не замечает грозных взглядов наставницы. Женщины рассказывают друг другу миллион историй, судачат обо всем на свете — но только не о своих кулинарных секретах: этим делятся лишь с ближайшими родственницами. В одном поварихи сходятся: стряпня может обернуться большой бедой, если затеять ее в плохом настроении. Ведь злоба отравляет пищу. «Готовить нужно с любовью, — говорит Мария, закалывая косы. — Без любви ничего хорошего не выйдет. Отбрось дурные мысли, гляди веселей — тогда все обязательно получится».

Предпраздничные чудеса на шумной кухне — самое обычное дело, и поварихи принимают их как должное. Вспоминают, например, как Домитила Лагуна Ортега, опрокинув на себя кастрюлю кипящего соуса моле, должна была остаться калекой. Но у нее, к изумлению подоспевших пожарных, не оказалось даже ожогов.

А однажды волонтер Гильермина Суарес Меза сварила на праздник креветочный суп. Котел был большим, но паломники все прибывали, и она поняла, что угощения не хватит. «Тогда я стала молиться о том, чтобы суп не кончался, как рыба и семь хлебов у Иисуса. И его действительно стало больше. Я раздавала похлебку от всей души, не жалея, а она не убывала. Думаю, это было чудо», — говорит женщина, скромно потупившись.

Пятница. В городке полыхают костры, сотни волонтеров трудятся не покладая рук. Кажется, здесь все без подсказок знают свои роли — вот уж истинное чудо! Повара движутся, словно танцоры гигантской труппы, не сталкиваясь, хотя там, где кипит работа, яблоку негде упасть.

Фермин подпоясался широким кожаным ремнем, чтобы хоть немного унять боль в спине. Его жилет забрызган грязью. Все почти готово, но распорядитель прикидывает, что тамале не хватает, и снова ведет в бой свои пестрые войска.

Рыжая Мария, с размаху погрузив лопатку в кукурузное тесто, энергично орудует ей. Мало-помалу комки исчезают, смесь становится воздушной и аппетитной. Донья Ката пробует ее на вкус. «Добавь-ка сала! — решительно командует она. — И еще немного соли!» Кажется, что происходит священное таинство, и с каждой ложкой в пищу добавляются горстка благодати, капля преданности и щепотка божественной любви.

Но вот тесто для лепешек, наконец, готово. Женщины обертывают каждую порцию кукурузными листьями, грузят в ящики и бережно тащат вниз по холму. Теперь настал черед мужчин — им предстоит сварить тамале в старых бочках из-под нефти. Однако прежде полагается сдобрить лепешки на удачу текилой и положить в каждую бочку талисман — соломенного человечка.

Воскресный рассвет повара встречают измученными и бледными, хотя никто не признается, что устал. Наоборот — все гордо заявляют, что вера укрепила их во время бессонной ночи. Вирхиния, распорядительница празднества, клянется, что прекрасно себя чувствует, но вид у нее совсем неважный. Белая рубашка выбилась, лицо заострилось, взгляд потускнел. Из последних сил она подбрасывает дрова в костер, на котором доспевают в бочке ароматные тамале.

Пора подавать еду. Повара-мужчины, будто часовые, выстраиваются в ряд и начинают отмерять порции тамале в зависимости от размеров пожертвований. То же происходит и с густым напитком атоле — донья Ката помешивала его всю ночь, чтобы не осталось даже крошечного комка. Ни боль в ногах, ни запредельная усталость не заставят ее отказаться от почетной обязанности угощать бесконечный поток людей, не иссякающий с утра до вечера. Виданное ли дело — она готовила всю ночь, не смыкая глаз, а теперь слава достанется кому-то другому. Ну уж нет!

Разливая напиток под восторженные крики детворы, донья Ката на миг перестает сдерживаться — и расплывается в широкой улыбке. Но тут же спохватывается и вновь придает лицу сосредоточенно-серьезное выражение. Расслабляться рано, еще тысячи паломников с нетерпением ждут своих чашек атоле. И даже после Рехунты отдых будет недолгим.

Совсем скоро донье Кате и ее добровольным помощницам предстоит наполнить сладостями пиньяты для праздника Las Posadas, который продлится девять дней, до самого Рождества. Тогда городок снова покроют брезентовые навесы, и жители Мильпа-Альты в который раз познают чудодейственную силу горячей веры, семейных уз и общей трапезы.

Ключевых слов нет... Рассказать друзьям
Всего комментариев: 0
avatar

Читайте также

Осень — прекрасное время не только для состояния души, но и для охоты. Охот...

Читать Полностью

Фрира́йд (англ. freeride) — катание на сноуборде или горных лыжах вне подго...

Читать Полностью

Ски-альпинизм — вид спорта и активного отдыха, сочетающий горные лыжи и аль...

Читать Полностью

Скоро наступят холода. Пресноводные водоёмы начнут покрываться ледяными пок...

Читать Полностью

В последнее время все чаще можно увидеть больших взрослых людей, катающихся...

Читать Полностью

В эпоху GPS навигации туристы часто пренебрегают картой и компасом. Но важн...

Читать Полностью
Где купить?
Лучшая оптика!

Для активной жизни!

Смотреть
Голографические прицелы!

№1 в Мире!

Смотреть
Это интересно

Стереотип о том, что велосипед и бездорожье не совместимы удалось развеять создателям нового фэт-байка с электромотором. Он может разгоняться до ...

Читать Полностью

Никогда не мог подумать, что захочу написать статью, о ловле такой рыбы, как толстолоб. Увлекаясь, преимущественно, карповой рыбалкой, ловлей тол...

Читать Полностью

Жерех – пожалуй, наиболее «непростая» рыба в наших водоемах. Даже язя или голавля бывает поймать проще, нежели эту, аж никак не малочисленную у н...

Читать Полностью

KM2000 (от нем. Kampfmesser — «боевой нож») — немецкий боевой нож Бундесвера.
Нож производится немецкой компанией Eickhorn-Solingen Ltd. П...

Читать Полностью